♪ Нежеголь - Быть

Отзвуки Гардарики, или История Руси глазами викингов

«Віхола» выпустила книгу историка Владислава Кіорсака, и уже само название задаёт тон: Гардарики - так саги называют Русь, а «отзвуки» здесь честнее «истории». Я открыл аннотацию с настороженностью. Тема заросла и голливудским лоском, и обратной крайностью - скепсисом, который заранее объявляет любой разговор о скандинавах на Днепре выдумкой. Книга, судя по заявке, идёт между этими полюсами, а значит, разговор будет о терминах, источниках и границах доверия к ним.

Начать приходится с трёх слов, которые в обиходе смешались до неразличимости. Викинг - не народ и не этноним, а род занятий, морской промысел, где торговля и грабёж нераздельны. Варяг - слово русских летописей и византийского Βάραγγος, наёмник на службе, прежде всего при дворе василевса. А «русь» - этноним с самой спорной этимологией из всех трёх; спор о нём тянется с XVIII века, от Байера и Мюллера до возражений Ломоносова, и остаётся вопросом не идеологии, а лингвистики. Развести эти понятия - уже половина корректной постановки задачи, и хорошо, что книга за это берётся.

Рюрик - фигура, вокруг которой ломают копья охотнее всего. «Повесть временных лет» отправляет его «за море» с дружиной под 862 годом, и это единственное сколько-нибудь связное свидетельство; за пределами русской традиции прямого двойника нет. Из этого не следует ни то, что Рюрик выдуман, ни то, что он был именно таким, каким его изображают. Летописный рассказ - конструкция с ясной политической задачей, и читать его нужно как конструкцию. Тот же вопрос стоит о берсерках: в «Саге об Инглингах» они перечислены в дружине Одина, в «Сером гусе» есть термин berserksgangr, но между юридической формулой и саговым образом лежит дистанция, которую нельзя перепрыгивать. Гипотез о природе этого состояния много - от ритуального транса до растительных стимуляторов, - и ни одна не доказана окончательно.

Как читать саги - вопрос методики, а не вкуса. Записаны они в XII-XIII веках, спустя двести с лишним лет после событий, поэтому быт и реалии в них принадлежат записавшему, а не описанному. Но у саг есть слои разной прочности: скальдический стих с жёсткой метрикой удерживал формулу почти дословно, и виса часто оказывается единственным контрагентом прозы. Отсюда правило, которого я держусь и в своей работе: прозе - недоверие и контекст, стиху - внимание и филологический разбор. Археология здесь тоже говорит громче саг: ладожские клады, гнёздовские погребения, молоточки Тора в женских могилах. За вымыслом проступает своя правда - топонимика, формулы, детали обряда.

Отдельная линия - география. Hólmgarðr, Kænugarðr, Aldeigjuborg - Новгород, Киев, Ладога; «Аустрвегр», восточный путь, ведёт в Гардарики и дальше. В прологе «Саги об Инглингах» Снорри помещает страну асов восточнее Танаиса, то есть Дона, и в тех же координатах лежит его «Великая Швеция». Тур Хейердал в 2000-2001 годах искал там Одина буквально, раскапывая городища в районе Танаиса; его датировки вызывают возражения, но от этого фраза из аннотации - «обитель богов» - не становится рекламной метафорой. В средневековой северной географии восток Европы действительно населён богами и их потомками.

Вписанность Ярослава и Владимира в северную традицию - сюжет, где источники говорят с неожиданной стороны. Есть «Прядь об Эймунде», где наёмник служит Ярицлейву и Бурицлейву в борьбе за Гардарики; отождествления этих имён спорны, и сама прядь историками осторожно считается недостоверной. Есть Харальд Суровый, служивший Ярославу и женившийся на его дочери Эллисив. Есть, наконец, рунические камни Средней Швеции с формулами «умер в Гардарики» и «умер в Грикланде» - сухие строки XI века, почти бухгалтерские. Именно их сухость убеждает сильнее саг.

Поэтому книга нужна не для того, чтобы «восстановить подлинную историю викингов»: такой задачи не решает ни один популярный очерк. Она нужна, чтобы увидеть, как миф и документ сплетаются, где кончается источник и начинается литература и почему вопрос о русах не решается одним удачным созвучием. Гардарики в сагах - страна на краю обжитого мира, чужая и влекущая; писать о ней без романтики трудно, но, судя по аннотации, автор не поддаётся. Это и есть лучшая рекомендация из возможных.